Гость нашего сайта — Ольга Гимадеева. Ее истории, услышанные в военном госпитале, невозможно читать без содрогания сердца.
Вступление
Разговаривали недавно с психологом нашего движения «Родные и любимые». Она рассказала одну историю из 2022 года, и меня будто током ударило. Я ведь знаю эту женщину! Я вообще так устроена, что быстро забываю многие события. Они словно складываются куда-то в дальний ящик памяти и всплывают только тогда, когда случайная фраза вдруг становится ключом. Так произошло и сейчас.
В 2023 году у нас в госпитале лежал молодой парень из ДНР. Тогда в отделении вообще было много ребят именно из Донецка и Луганска. Бывшие шахтеры, сотрудники местной милиции, вчерашние школьники, учителя, врачи... Все они воевали за свою землю. Самое страшное, что с каждым месяцем их становилось все меньше. К середине 2023 года таких ребят почти не осталось. Им на смену пришли контрактники, мобилизованные, бойцы разных подразделений. Не хочется думать о причинах...
Как-то к этому парню приехала мама. Очень приятная женщина. Однажды начальник охраны решил провести для волонтеров что-то вроде учений: показать пути эвакуации из госпиталя в ближайший лес. Мы с Леной сидели за баррикадой из ящиков от снарядов, ждали команды возвращаться в здание и разговаривали обо всем подряд — о жизни, о детях, о мужчинах.
Психологи пришли бы в замешательство…
Я зачем-то вспомнила психологов и их советы, как переживать кризисные ситуации. Лена только горько усмехнулась: «Интересно, что бы сказал психолог, если бы услышал мою историю...».
Она овдовела, когда сыновьям было одиннадцать и двенадцать лет. Одна подняла обоих. Потом пришел 2014 год. Потом началась война.
Многие знакомые разъехались: кто-то в Крым, кто-то в Россию. «Я тоже уехала бы. Да некуда было. И кому я нужна с двумя детьми?» — она думала, что это и есть самое страшное. Но настоящий кошмар пришел в феврале 2022 года. Два сына оказались по разные линии фронта…
«Старший сын ушел к украинцам. Младший вступил в наше ополчение...», — она говорила спокойно. Без истерики. Как будто рассказывала давно выученный текст. «Старший всегда поддерживал Украину. Младший — Россию. Мы же все сначала голосовали за Зеленского. Практически весь восток Украины. Мы говорим по-русски, многие даже суржик почти не используют. Он пришел с обещаниями жить в мире с Россией».
И сердце пополам
А потом она произнесла слова, которые я помню до сих пор: «Горько ошибиться в политике. Но еще горше — в собственном сыне. Он для меня предатель. Я его заблокировала везде, как только он уехал от нас, и поставила жирную точку. Считаю, что у меня один сын».
Я молчу. Она тоже молчит. И вдруг продолжает: «Не представляешь, как это тяжело было в самом начале. Но я в какой-то момент решила, что если погибнет младший — похороню его как героя. Он для меня будет достойным и единственным сыном. А если узнаю, что погиб старший — то для меня это означает, что он сдох, как собака... Для меня старшего с 2022 года не существует...».
Я тогда только смогла сказать: «Лена... Господи... У меня ведь тоже два сына. Это же сердце пополам...». Она подняла глаза вверх, быстро заморгала. Точно так же, как это делаю я, когда не хочу расплакаться. Потом очень тихо сказала: «Я только об одном молюсь. Чтобы они никогда не встретились на этой войне лицом к лицу. Чтобы им не пришлось стрелять друг в друга». И после паузы добавила: «А ведь смогут. Я воспитала их принципиальными. Они будут до конца стоять за то, во что верят. Даже если в прицеле окажется родной брат».
После этого мы еще долго разговаривали. Но тему детей больше не поднимали. И вот спустя несколько лет психолог нашего движения случайно вспомнила именно эту женщину. И в тот момент, когда я снова услышала фразу: «Если погибнет старший — значит, сдох как собака...» я сразу увидела перед собой Лену.
Нет комментариев