Интервью со старшим оперуполномоченным, капитаном полиции Динаром Шайхутдиновым
«День сотрудника ОВД — не просто дата: связь поколений»
Корреспондент: Динар Сагитович, завтра — День сотрудника органов внутренних дел. Для многих это просто дата в календаре, а для Вас — наверняка особенный день. Что он значит лично для вас?
— Конечно, особенный. Это не просто профессиональный праздник — это день, когда особенно остро чувствуешь связь поколений. За спиной у меня такая история, что дух захватывает. Я вырос в этой атмосфере. У нас в семье к этой дате всегда относились с уважением. Отец, Сагит Миннегазизович был инспектором УВД в Лаишево. Дядя, Закинур Миннегазизович, — полковник, старший участковый. К сожалению, их уже нет…
Двоюродные братья, Линар и Ильнар, — оба старшие опера, сейчас на пенсии. Все они служили, и каждый по-своему показывал, что такое настоящая ответственность. Я с детства видел, как они живут. Это была не просто работа с девяти до шести. Это состояние души. Для меня этот день — ещё и повод вспомнить отца.
Корреспондент: Но одно дело — видеть со стороны, и совсем другое — надеть форму самому. Было ли ощущение, что это «семейное дело», или вы шли своим путём? Как это было?
— Своим, но не в отрыве от семьи. В органы пришел в 2009 году, в декабре. тогда только вернулся со срочной службы. Саровская дивизия, внутренние войска МВД, сержант. Форма была привычной. Начал, как и многие, с «земли». Патрульно-постовая служба. Мороз, дождь — всё было. Потом дежурная часть, кинология. Каждая ступень — это школа. Ты учишься не только закону, ты учишься общению с разными людьми. Видишь их в самые разные моменты.
А родители поддержали меня, отец... он просто кивнул и сказал: «Давай, сын». Для меня это было важнее любых напутствий. Он гордился, когда я пришёл в систему, и был рядом — мы с ним даже поработали вместе года два, пока он не ушёл на пенсию. Это была огромная школа: он умел замечать то, что другие пропускают, и учил меня не торопиться с выводами. Я старался, чтобы он не разочаровался во мне.
Разные грани службы: от кинологии до розыска
Корреспондент: Вы успели поработать и в дежурной части, и кинологом, и сейчас — в уголовном розыске. А собаки — это ведь особая история?
— Это напарник. Четвероногий сотрудник, который не предаст и не подведет. Это совсем другой язык — язык собаки, её реакции, её внимания. Ты учишься доверять не только себе, но и напарнику, который не скажет ни слова. Это меняет подход к работе: начинаешь замечать детали, которые раньше казались мелочами. Кинологом я отработал несколько лет, это дало отличную базу. А в 2018 году перевелся в уголовный розыск. К этому моменту я уже понимал, куда иду.
Корреспондент: Вы окончили Казанский юридический институт заочно. Совмещать учёбу и службу — это отдельный труд. Что дало Вам образование именно сейчас, когда Вы работаете в розыске?
— Оно помогает видеть картину шире. Когда ты на земле, в моменте, легко зациклиться на деталях. А юридическое образование учит выстраивать логику, понимать, как элементы складываются в систему. Это особенно важно, когда расследуешь сложные схемы — например, мошенничество, где преступники продумывают каждый шаг. Теория без практики — мертва, но и практика без теории слепа.
Когда работа проверяет на прочность
Корреспондент: В Вашей практике были дела, которые особенно запомнились. Вы упоминали убийство женщины в 2016 году — одно из первых, где Вы столкнулись с такой жестокостью. Как удаётся не потерять человечность в таких ситуациях?
— Это тяжело (его лицо становится серьезным, взгляд уходит куда-то вглубь). До сих пор помню тот случай: мужчина расчленил свою сожительницу. Это был первый раз, когда я столкнулся с такой запредельной, животной жестокостью. Но именно в такие моменты понимаешь, зачем ты здесь: чтобы восстановить справедливость, чтобы близкие жертв хотя бы знали правду. Это не про равнодушие — это про умение держать эмоции под контролем и делать свою работу. Мы привыкли к кражам, к бытовым ссорам, но .там... запах, там обстановка. Это оставляет след…
Корреспондент: Ещё Вы рассказывали про серию краж — более 29 эпизодов. Работали буквально на износ. Что помогало держаться тогда?
— Команда. Мы работали вместе со следователями, криминалистами, участковыми — все были нацелены на результат, на одно: закрыть серию. И мы закрыли. Работали день и ночь. Осмотры в холодных, неотапливаемых домах... Зуб на зуб не попадает, а ты ищешь улики, ведешь опрос свидетелей. Возвращались домой только чтобы переодеться и снова выйти на смену. Но когда видишь, как сходится картина, как появляются первые зацепки, — усталость уходит на второй план. Это и есть тот самый азарт профессионала, только он не про риск, а про поиск истины.
Корреспондент: У Вас две длительные командировки на Северный Кавказ — по полгода каждая.
— Там всё ощущается острее. Ответственность выше, ставки — тоже. Приходится быстро адаптироваться, работать в плотном взаимодействии с разными подразделениями. И именно там особенно ценишь поддержку коллег — без неё там просто не выжить. За службу в тех условиях у меня есть награда — нагрудный знак «За службу на Кавказе». Его называют еще крест, сделан он в форме исторической награды 1864 года. Для меня это не просто знак отличия, а память о людях, с которыми довелось служить.
Корреспондент: А помимо этой, есть еще награды?
—Да, за службу в органах внутренних дел. Я тоже дорожу ими, потому что работаю в связке с другими, и в каждой награде есть доля заслуг моих коллег.
Корреспондент: С годами специфика работы в уголовном розыске меняется?
— Сейчас... сейчас много рутины, связанной с мошенничеством. Это бич нашего времени. Схемы становятся всё изощреннее. Люди теряют всё — квартиры, сбережения, доверие. И вот тут работаешь уже не только как сыщик, но и как психолог. Нужно успокоить, объяснить, помочь собрать бумаги. Это тяжело, когда видишь, как пожилые люди плачут, потому что отдали последние деньги каким-то негодяям по телефону.
Совет молодым сотрудникам: главное в профессии
Корреспондент: Завтра праздник. Что бы Вы сказали тем, кто только думает надеть погоны?
— (Смеется, отмахиваясь от пафоса). Только не надо вот этого как с трибуны: «Служу Отечеству». Я скажу просто: это работа для тех, кто не может иначе. Если ты идешь сюда за властью или легкой зарплатой — уходи через месяц, не мучай ни себя, ни нас. А если у тебя внутри есть стержень, если ты понимаешь, что кому-то сегодня нужна твоя помощь, — тогда добро пожаловать.
Смотрите на старших. Мне повезло — я два года работал бок о бок с отцом, до его пенсии. Это лучший пример. Он научил меня главному: в любом, даже самом последнем негодяе, нужно видеть человека, чтобы работать по закону. И нужно оставаться человеком самому, даже когда вокруг грязь. Не относитесь к потерпевшему как к «очередному заявлению». За каждой бумагой — чья-то жизнь, чья-то боль. Не теряйте уважения к профессии и к людям. И ещё — учитесь слушать. Не только слова, но и паузы между ними. Именно в этих паузах часто прячется ключ к делу.
Династия — это не привилегия. Это ответственность. Ты не имеешь права подвести фамилию на табличке в коридоре управления. Вот и всё интервью. Пора за работу.
Корреспондент: Динар Сагитович, спасибо за откровенный разговор. В канун праздника хочется пожелать не только Вам, но и всем Вашим коллегам — стойкости, поддержки близких и, конечно, чтобы справедливость всё-таки побеждала.
— Спасибо. Для нас это самое главное — чтобы люди чувствовали себя защищёнными. Ради этого и работаем.
Нет комментариев