Нина Романова: От «Лаишевских вестей» до «Камской нови», часть 13

Работать с письмами в большинстве своем приходилось завотделом писем. Публиковались обзоры писем. А большинство писем попадало на страницы газеты. Из них состояли страницы «Факел», «Патриот», «Березка», «Литературная страница», «Письма в редакцию», «Субботняя страница».

Не один десяток лет украшали газету ежемесячные лирические зарисовки о жизни природы, животных А. Мариновича — фенолога из Волжско-Камского заповедника.

Смело выступал с критикой недостатков селькор-ветеран Сергей Михайлович Жучков из Державина. Он писал не только о людях труда, а пробовал перо в художественном жанре —печатались его рассказы.

Неутомимым селькором в борьбе с недостатками в колхозе «Маяк», школьной жизни была учительница Анна Ивановна Бочкарева. Статьи, написанные старейшим селькором из Чирпов Василием Гавриловичем Шкудовым, рассказывали о труде тружеников села, а также вскрывались недостатки в работе.

Об истории родного села Чирпы, критические замечания в адрес бракоделов — вот темы ветерана и активиста Александра Владимировича Белякова. Односельчане в шутку его называли журналистом: дядя Саша-журналист. О людях и своем родном селе по своим способностям он написал целую книгу, которая хранится в музее Лаишевского края.

Учитель и пропагандист Фатих Хайрутдинович Исхаков писал обстоятельные статьи о жизни Атабаева, о встречах с поэтом-патриотом Мусой Джалилем.

Активной общественницей и селькором была учитель Екатерина Михайловна Назарова.

По инициативе внештатного корреспондента, инспектора роно Петра Федоровича Максимова появились рубрики «Край наш, Лаишевский», «Мир твоих увлечений», фоторепортажи из народного театра и другие. А главные темы его выступлений — об учителях и учениках. Писал с увлечением, творчески.

О результатах проверок из совхоза «Каипский» информировал член группы народного контроля Иван Васильевич Красных.

В Тат.Саралах завклубом Минзиган Рахматулловна Яруллина не только вела культурно-просветительскую работу, а сообщала новости культуры, совхозной жизни, писала о людях села.

Трудно представить себе «Камскую новь» без статей краеведа Яна Александровича Гайдукевича. Он был в постоянном поиске. Переписываясь, встречаясь с людьми разных поколений, по крупицам собирал материалы по истории нашего района.

Он первым нашел и поведал о посещении А.С. Пушкиным Лаишева, о написанном в нашем, тогда уездном городке, четверостишье:

«Я — Пушкин, но не Мусин!
В стихах весьма искусен.
И крайне невоздержан,
Когда в пути задержан!»

Ян Александрович любил районную газету, знал и общался с коллективом, помогал собирать архив, восстановить историю создания редакции.

Многие годы неугомонный краевед разыскивал материалы о нашем земляке и, как его называли историки, «последнем декабристе» Дмитрие Иринарховиче Завалишине. Ян Александрович «заболел» идеей написать и издать книгу о нём, по отзывам современников, противоречивом, неординарном человеке. Столько сил и времени было отдано для воплощения этой идеи! Были и результаты поисков. В архивах, исторических источниках по крупицам, скрупулёзно были собраны интересные сведения. К концу 80-х годов была готова пухлая рукопись, написанная размашистым почер Яна Александровича. Выдержки из неё получили свет в «Камской нови». Сам автор, уже больной, не мог найти редактора и издателя. В те годы это была серьёзная проблема. Правда, он говорил, что отдал рукопись в надёжные руки, лелея надежду, что книга всё-таки выйдет. Но след рукописи был где-то потерян…

Нельзя не вспомнить селькоров-диспетчеров из совхоза «Столбищенский» Н. Прокудина, из «Путь Ленина» — А. Миронову, которые оперативную информацию сообщали по телефону.

Серьёзные аналитические материалы предоставляли газете директора совхозов: «Комсомольский» Михаил Иванович Романычев, «Россия» (Державино), а потом совхоза «Нармонский» Гильфан Гатинович Вафин. Другие серьёзные руководители тоже  находили время писать в газету.

Нина Дмитриевна Тарасова — директор спортивной школы, спасшая многих подростков от негативных соблазнов, рассказывала об уникальных совместных с учащимися походах по родному краю.

Радовала читателей стихами, оперативными материалами, а позже — связанными с историей села Нармонка, заведующая клубом, человек инициативный, с романтической душой и неиссякаемой энергией, Александра Юрьевна Серова. В 80-е годы её любовно называли просто «наша Сашенька».

О людях села Емельяново, о культурной жизни интересно рассказывала учитель Анна Ивановна Семёнова.

Обогащали и украшали газету стихи преподавателя общественных наук школы-интерната для слепых и слабовидящих детей, пропагандиста, интересного лектора-международника Леонида Фёдоровича Смелкова. Многие его поэтические произведения увидели свет в «КН». Он потерял зрение в ранней юности. Но, кажется, видел глубже и шире, чувствовал сердцем и душой. Вот его стихи.

Можно слово из песни вымести,
Можно Сталина кости вынести,
Однако не пойму, Сталинград,
Чем же ты перед людьми виноват?

Или стали стыдиться мы ныне
Первой тракторной нашей твердыни?
Только в поле моторы гудят —
Сталинград, Сталинград, Сталинград…

Может, имя твое нас смущает?
Тени культа с годами не тают.
Но могильные камни кричат —
Сталинград, Сталинград, Сталинград…

Время скажет своё про Сталина,
А протезы учителя старого
Каждый день на глазах у ребят —
Сталинград, Сталинград, Сталинград…

Семь голубоглазых весен
Променял бы я на осень,
На недобрые дожди
За одно лишь слово «жди».

Ветры —
Черти снежные! —
Чем гудеть бураном,
Спойте песню нежную
Для моей желанной.

Да примолвлю в мареве,
В белой коловерти:
Не придумал я её,
А на счастье встретил.

Как в траве некошеной
Незабудку синюю,
Встретил я хорошую
Посреди России.

Счастья нет без любви,
Без любви нету счастья
И его не купить,
Не продать, не украсть нам.

Жизнь иной проживёт —
И всё поиск бесплодный,
Как кому повезёт,
Видно, Богу угодно.

Души он разделил,
А ведь были едины.
Ищем каждый теперь
Мы свою половину.

Кто найдёт — да храни
Вас Господь от напасти.
Счастья нет без любви,
Без любви нету счастья.

Обращение к лесничему Фигурову

Мне стыдно пред тобой, лесничий Фигуров:
Уж больно много наломал я дров!
А ты и прутика сломать не можешь,
В прямом и переносном смысле тоже.

Стоишь ты, сгорбившись и вовсе сед.
Чудак для многих, для меня — поэт,
Живущий по особенным законам
В сообществе лепечуще-зелёном.

А наши-то житейские мечты
Сегодня до обидного просты:
О «Жигулях», да не на волжских плесах,
А все о тех… блескучих… на колесах.

Вон сад стоит, а наши-то сады
Бесплодны стали и совсем пусты.
Вон стелется ковёр из трав с цветами…
А наши — в квартире под ногами.

Мы опустились вниз, а кто и в грязь,
Зато твоя дубрава поднялась:
Стал человек душою нищ и скуден,
Но ты всё веришь — будут лучше люди.

И чтобы явью стала эта мысль,
Растут твои дубки и вглубь, и ввысь.
Они стоят — не просто дар потомкам…
И ты стоишь, мне в душу глядя тонко…

Продолжение следует.