Нина Романова. «Все мы родом из детства». Часть 6, заключительная

Превью Людмилы Никифоровой. 

Лирические этюды

Под шум дождя

Под шум дождя задумчиво и тихо звучит «Осенняя песнь» П. Чайковского... А в саду дождь. Кап-кап — дождинки по бурым, красным, желтым и еще зеленым листьям яблонь. Ветер прокатился волнами в кронах деревьев. Кап-кап-кап, и все слилось в монотонный шум, сквозь который был слышен лишь стук упавшего большого яблока. Румяного, с розовым бочком в том месте, где ласковое солнце горячими лучами касалось плода все лето. Упало не от того, что отяжелело от дождинок (и раньше шел дождь), а потому, что все соки земли вобрало в себя, налилось душистым ароматом. И ветки устали держать его, крупное и весомое. Упало и скатилось прямо к соломенному бугорку, напоминающему миниатюрный стожок сена. С южной стороны вход в него.

Летом еще не было этого жилища. Появилось оно неожиданно. Нетрудно догадаться, кто живет в нем.

Кап-кап дождинки по листве, подул ветер — и снова тихо.

Летом, проходя по саду в сумерках, частенько то в одной стороне, то в другой слышалось недовольное фырканье ежа: «фх-фх-фх...». А днем игольчатый комочек удалось увидеть в зарослях вишни. Он вел себя по-хозяйски. И не замедлил соорудить себе домик. «Меньше мышей будет», — сделали для себя вывод люди и решили позаботиться о лесном госте, который обжился под облюбованной им яблоней. «Началась осень, дождь промочит эту маленькую хатку». Покрыли ее кусочком толя, а у входа поставили блюдечко с молоком.

На другой день «крыша» лежала невдалеке от стожка, а на соломе была видна сухая трава. Молоко в блюдечке осталось целым.

Прошло еще несколько дней: светило солнце, шел дождь, ветер гнал тучи. Под знакомой яблоней — бугорок из травы. А внутри его — жизнь, которую уловить можно по знакомому звуку: «Фх-фх-фх-фх...». А рядом с ним блюдечко уже с чистой дождевой водой, в котором отражаются осколки еще не такого сумрачного, как поздней осенью, неба и порыжевшие уже листья.

На следующее утро удалось увидеть и колючего пришельца. Ежик бежал по тропинке, быстро перебирая маленькими ножками, к своему домику, к колючкам пристали листик и соломинки...

Кругом было серо. Рассвет только начал раздвигать темное покрывало ночи.

Спокойно лилась мелодия осенней песни «Кап-кап...».

Ветер прошелестел... Кап-кап-кап.

Тихий дождь шел и на яблоню, и на поспевший ее яркий плод, и на готовый к зимовке домик ежа.

Осень вступила в свои права.

Нина Романова, 1969 г.

Гостья

Несколько дней назад казалось: зимы не будет. Березы, как царевны в золотом уборе, покачивали ветвями, подставляя их теплому солнышку. Думалось, «бабьему» лету не будет конца. В эти дни было очень тепло. Только к вечеру осень опускала свое холодное покрывало. Радовали и тихие звонкие вечера с яркими безоблачными закатами. Хорошо наблюдать, как красный шар солнца приближается к горизонту. С каждым днем этот путь он проделывал все быстрее.

Но вот к вечеру стало подмораживать. Наступившее утро показалось необычайно светлым. Нет, солнышко сегодня не покинуло свою светелку. Это ослепительная белизна снега сделала таким прозрачным и необычным наступавший день. Пошел опять снег. Все сильнее и сильнее. Ветер с ожесточением гнал, бросал из стороны в сторону пушистые комочки. Исхлестал, спутал золотые косы берез, густо пересыпал их сединой. Красавицы сгибались от напора неведомо откуда взявшейся силы. Пружинистая гибкость их белоствольных станов говорила о стойкости, полноте жизненных сил, могущих поспорить со стихией.

К вечеру ветер еще усилился.

А соседская девочка наблюдала за неистовством природы, примостившись у вспотевшего окна. Она слушала «Зимние грезы» П. Чайковского. Теперь неукротимая стихия властвовала не только на улице, но и в комнате, в ее душе.

Грезы перемешались с действительностью и несли на своих могучих крыльях. Вот уже не школьница, а маленькая фея закружилась по комнате, опустилась на стул. Радостное чувство чего-то нового, неизведанного охватывало ее.

И в этот миг она вздрогнула. Что это? На белой с яркими цветами скатерти сидела бабочка. Темно-бордовая. С коричневыми, почти черными, точками на крылышках. На спинке пушок чуть посветлее. Сидит, лапками усики чистит.

Откуда? Откуда осколок лета залетел в такой момент? Это было так неожиданно. Никак не сочетались друг с другом бабочка... и снег. А она порхала, радуясь теплу и свету комнаты. Но не было той непринужденности и беззаботности в ее движениях, как в саду у цветов.

Девочку вдруг пронзила мысль. Ведь на дворе — зима. Что будет с краснокрылой гостьей, запоздавшей в свой домик?

Бабочка все кружилась на свету. Ударялась о люстру. Летала в дальних углах комнаты и вновь возвращалась.

Музыка нарастала. Исчезли видения и грезы, тема широкой раздольной мелодии заполнила комнату.

Девочка думала над судьбой бабочки. Вдруг лицо ее осветилось радостью. Она выключила свет.

...На другой день вернулась осень. Березы вновь пожелтели и стряхивали капли талого снега. Выглянуло солнышко и пригрело озябшую землю. Зима отступила. Народные приметы напоминали: после первого снега зима через месяц ляжет.

Воздух потеплел. Девочка распахнула окно. Пусть ее летняя гостья найдет свой дом.                                                 

Н. Романова, 1970 г.