Интервью с Каусарией Гаяновой: секрет счастливой жизни

Окончание. Начало ЗДЕСЬ.

Школа, общественная работа

Дальше жизнь пошла так, как я и строила: плотно, насыщенно, без пустот. Завуч. Директор. И не просто директор — а инновационной сельской школы. Кто-то усмехнётся: сельская школа — и инновации?

А я отвечу: а где ещё, как не в селе, инновации нужнее всего? Где ещё дети так жаждут мира за околицей? Где ещё учитель — это и наставник, и психолог, и единственный взрослый, который видит в ребёнке человека?

Общественная работа была частью моей жизни

Как только приехала, поставили неосвобождённой пионервожатой. Потом поручили возглавить общество «Знание». Выбрали в школе председателем парткома. Была и пропагандист, и агитатор, депутат сельсовета, райсовета. Возглавляла комиссию по социальной политике, здравоохранению, образованию, культуре, делам молодёжи и спорту, а также по работе с ветеранским движением. Не потому что я сама так решила, а потому что мне доверили самую ответственную комиссию, охватывающую всю социальную сферу. И я не подведу. Я никогда не подводила — ни детей, ни коллег, ни тех, за кого отвечала.

Лет 20 входила в районную аттестационную комиссию. Более 15 лет выбирали председателем Совета директоров школ района.

Заслуженный отдых

Какое ироничное слово — «отдых». Я-то думала: вот, наконец, посижу. Сад, огород, внуки, тишина... Внуки — внук и внучки, с ними я мгновенно превращаюсь из «Железной леди» в бабушку, которая печёт блины и рассказывает истории про молодость, про баскетбол, про то, как боялись меня парни. Внуки смеются: «Бабушка, не может быть!». А я смеюсь вместе с ними и думаю: это лучший смех — когда тебе не верят, что ты была грозной.

Председатель ТОС. Гранты. Планы. Встречи. Отдых? Не получается. И, честно, я не хочу, чтобы получалось. Пока я нужна — я живу. Пока меня зовут — я иду. А когда перестанут звать... Нет. Не хочу об этом. Пока — зовут. Пока — иду.

А потом пришёл Интернет. Господи, кто бы мог подумать? Я, выпускница историко-филологического факультета 1977 года, женщина с тяжёлой баскетбольной рукой — и вдруг компьютерное многоборье. Олимпиады среди пенсионеров. Республика. Россия.

2012 год — первое место. 2015 — первое. 2023 — третье, и я злилась на себя, потому что знала, что могу лучше. 2026 — командный успех. И 2026 — первое место во всероссийском конкурсе «Спасибо Интернету».

Спасибо Интернету. Знаете, за что? Не за лавры и не за грамоты. За то, что он доказал мне: возраст — это не стена. Возраст — это просто дверь в следующую комнату. И в каждой комнате есть что-то, чего ты ещё не умеешь. И это — прекрасно.

Каусария Гаянова — фанат спортивнго клуба «Ак Барс». Пишет кричалки и музыкальные приветствия. 

И вот они пришли — мои семьдесят два года

Сегодня — шестое октября 2026 года. Через девять дней, пятнадцатого, мне исполнится семьдесят два.

Когда-то это число казалось мне древним. Когда мне было двадцать три и я выходила из стен КГУ с дипломом и направлением в село. Тогда семьдесят два года — это была другая галактика. Невозможная, далёкая, не имеющая ко мне отношения.

А теперь — это я. И я — это оно. И знаете что? Мне нравится. Мне нравится, что я всё ещё хочу. Хочу учиться — новому, незнакомому, непокорному. Хочу быть нужной — семье, школе, совету, людям. Хочу, чтобы муж мой был здоров, и чтобы мы ещё долго сидели рядом на крыльце, и чтобы огород радовал, и чтобы внуки звонили не только по праздникам.

Я благодарю Судьбу. Благодарю Всевышнего — за всё, что мне дано. За трудную, но прекрасную работу. За достойного мужа. За двух сыновей, за внуков. За село, которое стало мне домом. За медаль, за баскетбол, за «Железную леди» — даже за неё, потому что она научила меня стоять, когда всё вокруг пыталось заставить сесть.

А сколько осталось — знает один Бог

Но мне хочется — достойно. Не тихо, не спрятанно, не с опущенной головой. Достойно — так, чтобы, когда придёт последний день, я могла сказать — как тот герой Островского, слова которого я когда-то читала в студенческой библиотеке КГУ и которые запали в меня на всю жизнь:

«Вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному — людям»

Людям. Не абстрактному «освобождению человечества» — а конкретным, живым, настоящим людям. Детям, для кого я была учителем. Молодёжи, для кого я была секретарём ВЛКСМ. Селянам, которых я представляла в совете. Ветеранам, за которых я боролась в комиссии. Внукам, которым я — бабушка с блинами и с олимпиадными грамотами.

Мужу, который держал мою тяжёлую руку — и знал, что она вовсе не тяжёлая, а надёжная.

Вот о чём я думаю, стоя на пороге семидесяти двух лет. Не о прошлом — хотя оно было прекрасным. Не о будущем — потому что оно не моё. А о сейчас. О саде, который цветёт. Об огороде, который кормит. О компьютере, на котором я только что выиграла всероссийский конкурс. О муже, который спит в соседней комнате. О внуках, которые скоро приедут на каникулы.

Жизнь была — прожита. Не безупречно, не без боли, не без потерь. Но — прожита. Не просижена, не пролежана, не прожита чужим умом — а моя. Прожитая мною. Железной леди. Серебряной медалистки. Баскетболистки. Учителя. Директора. Депутата. Бабушки. Победительницы.

И — пока не догнавшей то, к чему стремилась. Потому что, пока ты бежишь — ты живёшь. А я ещё бегу.

Читаю и улыбаюсь, до чего дошла Бабушка, хвалит себя дорогую. Хотя, кто похвалит, если не сама себя... Меня же никто не знает лучше, чем я сама...